Мое посещение Рая
(или его окрестностей)

в любительском переводе с английского,
завершенном Сергеем Горинским 15 ноября 1998 года

Прощание с Техасом

Уже месяц в Остине гостила осень. Поредевший воздух стал прозрачен. Листва облетела, и Башне более не удавалось прятаться за ветвями деревьев. Серая Мицубиси покидает меня возле терминала Континентальных Авиалиний. После быстрого продвижения в быстрой очереди я, наконец, достигаю стойки регистрации и приема багажа. Посадочный пропуск на Хьюстон, посадочный пропуск на Сан-Хосе, "Нет", "Да". Мое внимание отвлечено внезапным высказыванием американского солдатика: "Точно... домой еду, в Сан-Хосе". Странно, этот щуплый невысокий парнишка совсем не соответствует моим представлениям о костариканцах. Недоумение рассеивается в Хьюстоне: мой самолет отправляется в Коста Рику пятью минутами после того, как другой авиалайнер отбыл в Сан-Хосе, что в штате Калифорния. Не успевает Боинг расправить свои крылья над Мексиканским заливом, как уже ощущаю себя, словно в джунглях. Подобно тропическим птицам, подростки, заполнившие хвостовую секцию, шумно и крикливо реагируют на любое незначительное событие. Мы пролетаем над Белизом, и теперь величественные горы не перестают поражать воображение. Самолет ныряет в чашу живописной долины.

Добро пожаловать в Коста Рику

Зеленые склоны вулканов взмывают к небесам, приближая красные крыши домиков и белые заплатки кладбищ. Мы совершаем стремительный разворот на низкой высоте и благополучно приземляемся в международном аэропорту Хуана Сантамарии.

Место необычное

Мой серпасто-молоткастый паспорт и отсутствие визы задержек не вызывают. Желтая линия ведет меня через таможню к толпе встречающих. Мгновенно распознаю знакомое лицо, парящее над людской стеной. Питер Горинский, мой хозяин и почти дядя, помогает мне загрузить мой чемодан в его микроавтобус Тойота, и мы отбываем в заманчивый мир Коста Рики.

Жара, достойная техасского лета, не сдерживает меня от впитывания потока новых ощущений.

Пират Сергей с попугаем Барбарой

Хотя дороги узки и в довольно плачевном состоянии, костариканцы ездят лихо и не особо озабочены соблюдением правил дорожного движения. Местная смертность на дорогах одна из самых высоких в мире, но костариканцев это не тревожит. Первое происшествие не заставляет себя долго ждать: мотоцикл разлегся посреди улицы, разбросав веером рис и бобы из открывшейся миски для микроволновой печки; герои события поджидают на тротуаре полицию и весело смеются, тряся традиционными усами и блестящими шапками черных волос. Мы подъезжаем к магазину в Эсказу и покидаем машину невдалеке от огромного охранника, вооруженного автоматической винтовкой. Грозное оружие - первый признак размаха воровства в этой стране. Кража является неотъемлемой частью жизни и, возможно, наследована от предков-пиратов.

Магазин напоминает своих американских собратьев, но с более богатым выбором фруктов и овощей. Для предотвращения воровства ряды находятся под постоянным человеческим наблюдением с балкона второго этажа. Мальчик везет тележку с нашими покупками и загружает их в Тойоту. Перед отбытием мы вознаграждаем охранника стоколоновой бумажкой за присмотр за нашим автомобилем. Колон - это местная валюта. Ее обменный курс составляет сейчас около 250 колонов за американский доллар. Краткая историческая справка: Колон - это испанское имя Кристофора Колумба.

Костариканцы кличут себя тикос (тико - прозвище для мужчины) и тикас (женщины). Если бы мой приятель-индус был здесь, он бы окрестил тикас знойными. Такое описание кажется вполне справедливым.

Два дружелюбных монстра

Впрочем, я не берусь объяснить разницу между "знойная" и "красивая". Как бы то ни было, местные женщины явно не оставляют сердца мужчин в покое. Многие иностранцы, встреченные мною в Коста Рике, расстались со своими прежними половинами, чтобы жениться на тике. А поскольку парнями они были богатенькими и смышлеными, их выбор что-то да значил. И их легко понять, когда видишь молодую тику (роскошные груди распирают футболку, джинсы плотно оборачивают круглые бедра), прогуливающуюся по улице. Вдобавок, костариканки известны образованностью и утонченностью. Если вы - разочарованный холостяк и уже звоните своему туристическому агенту, намекаю - тикас любят сладкие лимоны.

Костариканцы защищают свои дома оградами всех мастей: бетонными стенами, металлическими решетками или просто колючей проволокой, натянутой между торчащими из земли кольями. Почти у каждых ворот вкопан однометровый шест с металлической корзиной на макушке. Корзина предназначена для выбрасываемого мусора и поднята в воздух, чтобы защитить мешки с отходами от собак и прочих животных. Тротуары редки, и транспорт делит дороги с пешеходами. На улицах двухстороннего движения двум автомашинам разминуться непросто. Мосты еще уже. Перед заездом на мост водителю надо удостовериться, что никто не едет по мосту во встречном направлении. Многие новички не имеют понятия о таком порядке вещей. В результате машины, взятые напрокат туристами, вносят дополнительный вклад в статистику происшествий.

Я припоминаю взволнованность моего тайваньского друга, когда тот говорил про белые ночи на севере России. Он не мог представить, как можно жить при сутками не покидающем небосклона солнце. Моя реакция чем-то схожа, когда я обнаруживаю безымянность костариканских улиц. На самом деле, правительство пытается время от времени именовать улицы (например, авенидас и кальес в центре Сан-Хосе), но у населения идея поддержки не находит, и адреса по-прежнему привязываются к местным достопримечательностям: церкви, пивной, и т.п. При таком раскладе почтовая служба функционирует преимущественно посредством ящиков на почтовых отделениях. Хотя письмо, адресованное "Дону Педро, 300 метров вверх по склону от кладбища", скорее всего будет доставлено по назначению (когда почтальонам надоест хранить послание в своем отделении).

Финка Иншаллах и ее обитатели

Наша Тойота, нагруженная едой и моим багажом, взбирается по сан-антониовскому району Эсказу и, в конце концов, привозит нас к воротам Финки Иншаллах. Тенистая аллея, наполненная шорохом пальм, ведет к одноэтажному домику, утопающему в великолепии тропического сада. Цветы всех форм и расцветок покрывают землю, деревья и кусты. Гроздья бананов и теннисные мячики апельсинов колышутся на легком ветерке. Внизу, на дне долины, Сан-Хосе простирает свое горячее белое тело во всей его красоте. Я потрясенно гляжу на город и окружающие вулканы и радостно вдыхаю прохладно-приятный воздух гор. Мы встречены Шимо (громадным глуповатым дружелюбным псом породы акита) и Барбарой (разговорчивым амазонским попугаем). Помимо никарагуанского подростка Ишмаэля наша Финка заполонена множеством других существ. Никогда ранее я не видел такого количества наиразличнейших пауков (кстати, за время моего пребывания мне выпали две встречи с тарантулами). Однажды садовник Питера убил крошечную, но смертельно опасную коралловую змейку, прятавшуюся в клумбе. К тому же, не было нехватки в более милых соседях типа ящериц и бабочек. Коста Рика ныряет в темноту. Ветер крепчает, но не может заглушить оркестр насекомых. Очарованные этой музыкой белки и крысы заводят свои дикие танцы на нашей крыше. Я выхожу из дому и любуюсь долиной, обратившейся в мягкое вибрирующее море желтых и голубых огоньков.

Москитный берег

Яркое зябкое утро. Белый микроавтобус навещает наше горное убежище, чтобы отвезти меня и Питера Горинского в Сан-Хосе. Когда мы прибываем в гостиницу Амстел Амон, наши спутники еще не готовы. Пока Питер и водитель пьют кофе в ресторане отеля, я прогуливаюсь по округе и пытаюсь составить собственное мнение об этом городе обшарпанных невысоких домиков. В конце концов лифт спускает клиентов Питера - короля Робина, королеву Нидию и принцесс Доминик и Натали. Город оживает. Мы едем через район, прозванный Кока-Колой. Воры сбывают здесь свои трофеи, и полиция этому занятию не препятствует. Даже если вы обнаружите свой любимый и недавно украденный галстук (как это однажды случилось с Питером), полицейские ничего не предпримут, пока подозреваемый не покинет Кока-Колу.

Мы прибываем в небольшой аэропорт в Павасе. Когда сумки и удочки загружены в шестипассажирный самолет, я занимаю место второго пилота. Воздух вежливо поднимает наш корабль к белым кольцам облаков, обнимающих торжественные зеленые горы. Дома, дороги, речки медленно плывут под нашими крыльями. Мы покидаем Центральную долину. Вулкан Турриальба, вздымающий свой пик над мягким бело-влажным одеялом, оставлен позади.

Аэропорт в Барра-дель-Колорадо

Плоская суша предъявляет все меньше и меньше признаков цивилизации. Вскоре единственное доступное нашим взорам - это верхушки деревьев, отчаянно сражающихся за место под тропическим солнцем. Самолет спускается к коричневым рекам и Карибскому побережью с трупом выброшенного на пляж рыболовецкого траулера. Шасси мягко касаются черной взлетно-посадочной полосы в деревне Барра-дель-Колорадо, прячущей свои лачуги под кокосовыми пальмами. Этот рай, достижимый только по воздуху или воде, вознаграждает нас традиционным костариканским завтраком: омлетом с фиолетовой смесью риса и бобов. Местные детишки с пытливым огоньком в глазах быстро находят общий язык с нашими принцессами. На фоне пятилетней блондинки Натали, чувствующей себя комфортабельно в любой компании, ее десятилетняя темноволосая сестра Доминик выглядит застенчивой. После того, как Натали короновала меня своей красной кепкой, наша команда погружается в узкую длинную лодку по имени "Сукиа", оснащенную мотором, ветровым стеклом и плоской крышей. Мы идем вверх по Рио Колорадо. Лодки редчают, и, наконец, мы делим реку только с "Мелани", оккупированной тремя латиноамериканцами и молодой чернокожей девушкой, изящно одетой в черное и белое. Капитан "Мелани" не желает признать сравнительной немощи своего двигателя. Он постоянно пересекает наш путь, заставляя нашу лодку подпрыгивать на желтых волнах. Вызов оставляет капитана "Сукиа" бесстрастным, но кровь Робина вскипает от жажды мести. Река раздваивает свои воды. "Мелани" сворачивает налево, мы - направо. Когда остров пройден, король Робин ликует: наши соперники остались далеко позади.

Мы замедляемся возле деревянного домика - пропускной пункт на костариканской границе. После краткой переклички с мускулистым парнем в хаки мы пересекаем реку. Никарагуанский пограничник просматривает бумагу, представленную нашим капитаном, и река Сан-Хуан несет "Сукиа" обратно к Карибскому морю. Здесь и там странные строения, крытые серыми сухими листьями, смотрят на нас с берегов. Мы машем жителям, состоявшим большей частью из детей и женщин, и движемся меж стенами джунглей, красующимися всеми оттенками зеленого цвета. Фауна не желает уступать флоре в разнообразии. Жаркий воздух наполнен туканами, цаплями, зимородками и многими другими птицами, которых я прежде не видывал. Огромные игуаны нежатся на ветвях деревьев в близком соседстве с паукообразными обезьянами. Крокодилы, раздраженные нашим мотором, спешат в мутную воду.

"Богиня дождя" царствует на Рио Индио

Рио Сан-Хуан прибывает к своему устью, где косы коричневого песка защищают мирную лагуну от карибских волн. Наша экспедиция следует в Рио Индио и обнаруживает "Богиню дождя", великолепный двухэтажный плавучий дом, стоящий на якоре посреди каштановой реки. Прежде чем вторгнуться на этот уютный оазис цивилизации, мы кратко навещаем контрольный пункт на берегу. Прилегающая деревня Сан-Хуан-дель-Норте более известна как Грейтаун. Во времена, когда деревня лежала на пути перевозимого в Европу золота, Грейтаун часто становился жертвой пиратов.

"Богиня дождя" приветствует нас роскошным обедом на верхней палубе. Наша освеженная ванильно-орхидейным соком команда оккупирует катер, коронованный рядом удилищ. Мы возвращаемся к границе пресных и соленых вод, где морские рыбы питаются существами поменьше.

Моя первая никарагуанская рыбка

Моя удочка сразу вскрикивает и сгибается. После бесконечного наматывания и отпускания лески блестящее тело подымается из темных глубин. Огромный джек, самая большая из когда-либо пойманных мной рыб, затащен, наконец, в катер. Мы фотографируемся и отпускаем зеленого монстра в его мокрые владения. Не успевают мои изнемогшие руки вернуться в чувства, а король Робин уже подцепляет снука и притаскивает того в лодку. Карибские волны заталкивают наше суденышко обратно в лагуну. Черная банда пристыженно сутулящихся стервятников угрюмо наблюдает, как мы вылавливаем еще одного джека. Наша компания высаживается на пляж. Пока я привыкаю к коричневому песку (встреченному мною в первый раз в жизни), Робин и Нидия ловят в море. Огромный тарпон прихватывает блесну королевы, но умудряется сорваться после мощных прыжков над темными волнами. Солнце скрывается за зеленой стеной пальм. Москиты приготавливаются к своей кровавой охоте. Мы возвращаемся на "Богиню дождя". В кают-компании накрывается рождественский ужин с омарами и жареным снуком. Питер развлекает гостей своими поразительными историями, в то время как телевизионный экран мельтишит подвигами Сталлоне. Я залезаю на крышу и отдаюсь мерцающей бесконечности тропических звезд. Ночь наполнена беспрестанными взрывами фейерверков - деревня празднует рождение Христа.

Инносенсио, индеец племени Рама, присоединяется к нашей компании на следующее утро.

Питер и Робин

Две моторки несут нас вверх по течению в Рыбий Ручей. Вода здесь темнее, но прозрачнее, чем в Рио Индио. Питер Горинский дает Робину уроки ловли на "муху". Следуя приказам руки Питера, "муха" плавно опускается на воду в тени перешептывающихся деревьев. Словно подводные лодки, мохарры медленно поднимаются к поверхности и застывают прямо под мирной наживкой. Удовлетворенная увиденным, одна из рыб внезапно атакует и вступает в безнадежный бой с прочной леской. Король Робин оказывается способным учеником. Его забросы скоро начинают напоминать питерово искусство ловли на "муху". Одна за другой мохарры, голубые с примесью красного, посещают нашу моторку, чтобы сфотографироваться. Я ныряю в теплую черную воду. После некоторого колебания принцессы следуют моему примеру. Я покидаю моих спутников и плыву вверх по течению. Грустные глаза смотрят на меня с берега. Ягуар выдыхает облачко дыма из своей трубки (вы можете мне не верить на этот счет), улыбается и исчезает в джунглях. Много дней пройдет, прежде чем этот зеленый коридор увидит другого человека. Я возвращаюсь, и наши лодки направляются к "Богине дождя". Мы обнаруживаем нашу базу в центре продолжающегося празднования Рождества. Моторки кружат вокруг "Богини" на своем пути из деревни на пляж, сотрясаемый регги. В ожидании обеда Робин вылавливает большую мачаку прямо с носа нашего плавучего дома. Вторая половина дня потрачена на поимку толстого снука в Рио Сан-Хуан.

Инносенсио и Сергей

Закат зовет рыбаков вернуться на базу. Ужин вознаграждает нас мясом дикого кабана и орнаментами питеровых историй. В девять часов река закипает под крышкой звездного купола - привлеченные светом "Богини дождя" большие рыбины плещутся вокруг мощным хороводом.

Следующее утро застает нас за обильным выловом толстого снука в Рио Сан-Хуан. После завтрака Питер возглавляет экспедицию внутрь Никарагуа. Наша цель - большое озеро, богатое тарпоном. Неизведанные территории начинаются, когда наши моторки вползают из Рио Сан-Хуан в узкую речушку. Джунгли создают естественный коридор с зелеными стенами, возносящимися к голубому небу. Живописные птицы вспуганы двигателями и в панике удирают. Мы пересекаем лагуну и плывем через зачарованный лес, где быстрый поток торопит свои необычно-прозрачные воды вокруг могучих деревьев. А вот и еще одна мирная речка. Заторы замедляют наше продвижение. Мы орудуем веслами и мачете, чтоб расчистить путь. Вскоре узкий проход оказывается полностью заросшим травой. Наши моторы не справляются с мощью растений. Мы решаем повернуть назад. Ловля на "дорожку" в лагуне одаривает меня приличным снуком. Мы привязываем лодки внутри зачарованного леса. Все, за исключением Питера и индейца-проводника Хайме, прыгают в быстрые воды. После купания мы закусываем фруктами и бутербродами. Косяк проворных мальков воспринимает кусочек хлеба с энтузиазмом. Их суета привлекает более серьезную рыбу, и Робин легко вылавливает мачаку. Мы продолжаем наши приключения рыбалкой и восхищением первобытной природой.

Рыбалка на закате

Питер замечает переплывающего речку ягуара. Спровоцированные нашими подражаниями обезьяны-ревуны заполняют джунгли громкими жалобами. Мы возвращаемся к Карибскому морю. Девочки, Нидия, Хайме и я вторгаемся на пляж, а Питер с Робином решают порыбачить с лодки. Деревенские жители спешат домой с добытыми омарами и "квадратными окунями" (контейнерами с наркотиками, сбрасываемыми в море колумбийскими кораблями). Усталое солнце склоняется к макушкам пальм. Я никогда не мог представить, что сочетание зеленого и коричневого может быть столь завораживающе. Блесня с пляжа, Хайме подцепляет огромного снука, но зверюга прыгает и спасается. Тем не менее последние моменты нашей никарагуанской рыбалки приятны: Король Робин вытаскивает еще большего снука. Хорошее завершение замечательного путешествия. Ужин разделен с новичками, которые насладятся "Богиней дождя" после нашего отбытия.

Назад в цивилизацию

Рано утром "Сукиа" несет нас вверх по Рио Сан-Хуан в Коста Рику. Знакомый путь кажется сильно короче. Барра-дель-Колорадо встречает нас множеством лодок и людей. После трех дней в Никарагуа деревенька стала казаться суматошным центром цивилизованного мира. Ожидающий самолет взлетает и спокойно доставляет нас в Павас. Приходит время расстаться с королем Робином, королевой Нидией и принцессами. После короткого, но эмоционального прощания королевская семья улетает к заливу Дрейка, чтобы продолжить свой отдых на тихоокеанском побережье. Мы с Питером садимся в тот же самый микроавтобус, который отвозит нас в тихую Финку Иншаллах. По прибытию мы извещены подростком Ишмаэлем, что он опаздывает на паром. Получив жалованье, Ишмаэл сразу исчезает. В наше отсутствие о доме много не заботились. Холодильники пусты. Раздражение Питера взрывается гневом, когда мы обнаруживаем, что Ишмаэл осмелился поводить Тойоту и врезался в ворота, которые уже не закрываются надлежащим образом. Повреждения, нанесенные бетонному мостику, говорят о силе удара. Загубленная шина была заменена запасной и аккуратно спрятана за задним сиденьем. Полагаю, что это событие стало началом сердечных проблем Питера. Когда двумя днями позже мы едем на форелевую рыбалку, Питер забывает свои лекарства дома. Долгие часы вождения по ужасным костариканским дорогам накладывают тяжелую дань. Боль затягивает свои цепи вокруг сердца Питера. После недельного сопротивления Питер сдается и соглашается навестить врача. Его пребывание в больнице и последующее домашнее восстановление отменяют многие запланированные путешествия. С другой стороны, мне был дан шанс увидеть страну и ее народ в новом свете.

Форелевая охота

Упомянутый поход за форелью начался после завтрака, приготовленного Джерри (заменой Ишмаэля). Упорно-живучая Тойота привезла Питера и меня на просторную виллу, населенную множеством существ, включая поразительную парочку песоте. Эдвард, хозяин владений, отправился в отель подобрать наших спутников из Ямайки, в то время как я с Питером и дочерью Эдварда Анной покинули Эсказу в новеньком пикапе ДжиЭмСи.

Коста Рика

Наше продвижение было замедлено велогонкой, затопившей шоссе в это последнее воскресение тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Микроавтобус с ямайкцами возник в нашем оснащенном электронным компасом зеркале заднего вида. Мы проехали через бывшую столицу Картаго. Ее красивая церковь стала редким исключением из невзрачной костариканской архитектуры. Серпантин дороги извивался на зеленых склонах и зависал над ущельями, прорезанными в горах быстрыми речушками. Мы остановились сфотографировать красивую долину - так мое воображение рисовало Италию.

Радужная жертва

Наши машины продолжили свой путь меж кофейных плантаций и, наконец, вскарабкались по немощенной дороге к точке назначения. Все хозяйство состояло из немногочисленных прудиков и домиков, построенных вокруг спешащего вниз по склону ручья. Будоражущие пятнистые тельца заполнили мелкие воды. Голодные радужные форели немедленно атаковали наши наживки и мужественно сражались с лесками. Несмотря на сходство с ужением в ванне, занятие явно приносило удовольствие рыбакам. Хозяева взвешивали и чистили пойманные трофеи. Некоторые невезучие рыбки были сразу же приготовлены и съедены. Остальные закончили свое существование в термосах со льдом. По пути домой наша экспедиция отужинала в ресторане на берегу живописной реки. Мы вернулись в Эсказу, когда ночь уже покорила страну.

После короткого отдыха наша группа забилась в белый микроавтобус ямайкцев и поехала в Запоте. Этот район Сан-Хосе был охвачен фиестой до начала января. Просторная площадь была затоплена толпами преимущественно молодых людей, постоянно движущихся между аттракционами, столами азартных игр, переполненными танцорами павильонами и продающими еду и напитки палатками. Арена для боя быков возвышала свои стальные стены посреди этого живого водоворота. Непрестанные фейерверки освещали кружащий в черных небесах вертолет. Картина, пересылаемая его телекамерами многим зрителям Центральной Америки, почти не менялась из часа в час и изо дня в день: кольцо веселых добровольцев, дразнящих разъяренного быка. Редкие удачные атаки бедно-могучего животного, казалось, никого не беспокоили. Даже невезучие жертвы пытались покинуть арену с улыбкой на устах. Когда бык уставал, его заменяли новым страдальцем. Нехватки в человеческих участниках не ощущалось.

Друзья Питера

Друзья Питера - тема опасная, поскольку мой рассказ не добрался бы до своего конца, предайся я описанию всех живописных приятелей моего хозяина: старого голландского барона, отправлявшегося с женой-тикой в четырехмесячный автопробег по Южной Америке; британской художницы Хелен и ее мужа Эрика из Колорадо; отличавшегося сильным австралийским акцентом англичанина Мартина, посетившего острова Солентинаме и почти убившего коварного Ишмаэля; напоминавшего главаря мафии Эдварда и его многочисленного семейства - персонажей многих невероятных историй; Карла Маркса, совершенно равнодушно относившегося к обладанию таким именем...

В канун Нового Года Питер привез меня в дом его гайанских соотечественников Клэранса и Сайсли. Клэранс - черный интеллектуал и очень приятный человек.

Счастливого Нового 1998-го Года!

Его жена Сайсли - индуска. Необычное жилище было обильно украшено фантастическим африканским искусством. Другие гости (полная черная гайанская женщина с белым мужем-канадцем и черная леди из Ямайки) уже прибыли. Вскоре компания собралась вокруг стола, увенченного тропическим новогодним ужином. Легкий ветерок проникал через распахнутое окно и заполнял комнату теплым дыханием Центральной долины. Ночь поглощала непринужденный поток шуток и поразительных воспоминаний. Я сидел в окружении замечательных людей и размышлял, сможет ли весь мир стать столь же уютным и дружелюбным местом, где наши различия будут не причиной для взаимной ненависти, а побуждением для познания и самосовершенствования.

Спуск на плотах по бурной Пакуаре

Тысяча девятьсот девяносто восьмой начался сурово. Питер томился в Клинике Библике, которая вопреки своему комичному названию была наилучшей больницей в стране. Однажды, когда я беседовал с моим несгибаемым пациентом, в палату вошел посетитель. То был Морис, сын Карла Маркса. В те дни молодежь семьи развлекала своего гаяно-китайского кузена, только прибывшего из Торонто. Программа включала спуск на плотах по девственной реке Пакуаре. Следуя совету Питера, я согласился стать шестым членом команды Мориса и на следующее утро подсел к Марксам на автобус компании Риос Тропикалес. Когда экспедиция достигла туманного Картаго, экскурсовод обогатил меня второй версией, почему вместо восстановления старой церкви город построил новую красавицу. После ешь-сколько-влезет завтрака в небольшом ресторанчике мы ехали по узким извивающимся дорогам еще около двух часов и остановились только раз - чтобы поглазеть на ленивца, свешивавшегося с голой ветки. По прибытию туристы были вооружены шлемами, веслами и спасательными жилетами. Сообщенные меры безопасности и вид бурной реки Пакуаре сразу вывели многих из благодушного настроения. После того, как экипажи познакомились со своими гидами, желто-синяя цепочка из девяти плотов начала свое четырехчасовое приключение по маршруту третьей сложности. Мой плот возглавил спуск через волнующий первый порог. Некоторые из наших последователей были не столь организованы и везучи, как наша молодая команда, и нам выпало удовольствие лицезреть летающих людей, энергично выкидываемых надувными лодками. Два гида на юрких байдарках помогли нам выловить эти красножилетные желтошлемные тела из бурлящего потока. Одна "пловчиха" испугалась до полной потери самообладания. После непродолжительного плача на берегу она вернулась к своим спутникам, но спуск их плота проходил потом спокойно и скучно. Наш же гид Даглас быстро оценил способности своей молодой команды и от души привносил дополнительные волнения.

Быстрые пороги

Однажды он попросил гребцов по левому борту развернуться, и наш плот сумасшедше завращался, пролетая над порогом. В конце другого порога Даглас направил наше судно на огромный валун. В результате, исказившееся тело надувного плота катапультировало четырех из нас в глубокие безопасные воды.

Между тем, река Пакуаре была совершенно обворожительна. Ее изумрудный поток торопился меж черных скалистых стен, поросших зелеными тропическими деревьями. Из под небес спускались прелестные водопады. Возле одного из них экспедиция остановилась на обед. Пока гиды делали бутерброды и нарезали фрукты, я порезвился в небольшом бассейне, прорезанном в пляже энергией водопада. Я забрасывал свою футболку в падающий поток, а течение приносило ее назад. В конце концов, водопад проглотил одежду без намека на возможный возврат. После десяти минут поисков в очаровательной (хотя и непрозрачной) воде я приготовился сдаться. Но футболка сама меня нашла, игриво обернувшись вокруг моей ноги. Остаток путешествия прошел в том же веселом ключе. Даглас подвел нас к месту, где порог прижал плот к камню, выливавшему ведра холодной воды на наши головы. Река преподнесла и два спокойных участка, одаривших нас умиротворенным купанием. Однажды наш плот остался без гида - Дагласа смыло за борт, когда мы проплывали под водопадом. После восемнадцати миль нетронутых джунглей туристам открылась цивилизация. Автобусы с нашими пожитками поджидали у моста шоссе. Монотонное возвращение доставило уставших путешественников в ночь Сан-Хосе.

Вулкан Поас

Выпущенный из больницы Питер Горинский не позволил своему сердцу покоя. Забыв выпить свои таблетки и будучи почти при смерти в четверг вечером, Питер и не подумал отменить нашу пятничную поездку на вулкан Поас. Когда утреннее солнце начало согревать долину, я повел бедно-синюю Тойоту вниз по склону в Эсказу...

На первый взгляд, вождение на медленных костариканских дорогах, кишащих пешеходами, велосипедистами и невероятным количеством общественных автобусов, слишком опасным не кажется. Это впечатление неверно. Сильно поврежденное покрытие требует твоего постоянного внимания. К тому же, нужно присматривать за встречными машинами. Уворачиваясь от ямы, приближающийся автомобиль может неожиданно вильнуть на твою сторону узкой дороги. Столбы и глубокие канавы терпеливо поджидают жертву на обочинах. Местное неуважение к красным светофорам, неожиданные повороты дорог, отсутствие предупреждающих знаков. Список опасностей может быть продолжен. Наверное, наибольшая из них - дороги хорошие: когда твоя бдительность слабеет, а скорость растет, ты обнаруживаешь созвездия ям прямо у себя под носом...

Похожая цепочка мыслей пронеслась в моем мозгу после того, как наш микроавтобус пересек узкий мост, перекинутый через узкое ущелье. Этот мост возник без предупреждения, когда я боролся с крутым поворотом извивающейся на горном склоне дороги. Перил у моста не было. Возможно, строители не хотели лишать путешественников вида на ручей, торопящийся далеко внизу.

Вулкан Поас

Наконец, мы прибыли на макушку моего первого вулкана. Активный кратер был великолепен. Его в милю диаметром чаша приютила на своем дне кислотное озерко. Изумрудная поверхность озера сжимала обильно дымившееся желтое пятно серы. Даже на высоте наблюдательной площадки легкие туристов заполнялись раздражающим сероводородом. Тропинка в джунглях привела меня к лагуне Ботос. Этот пассивный кратер вулкана Поас превратился в мирное озеро, окруженное кольцом тропических деревьев. Возврат на Финку Иншаллах выдался медленным. После обеда в домике крестьянина мы спустились в жаркую Центральную долину, отремонтировали разбитую Ишмаэлем шину в городке с провоцирующим именем Алахуела и посетили питерова друга в Санта Ане. Когда мы добрались до нашей виллы, день уже умер.

Эпилог

Я мог бы повествовать и далее об этих трех неделях в Центральной Америке, но я не уверен, что вы еще не заснули. Я сам спал не раз, прежде чем добрался до этои вехи своего рассказа. Однако, если мои заметки вас развлекли и породили желание услышать продолжение, известите меня. Мой электронный адрес - gorinsky@arl.wustl.edu . На самом деле, напишите все равно. Мне всегда хотелось знать, существуют ли божьи создания, навещающие мой удаленный уголок Сети.

В заключение, парочка слов о Питере Горинском. Он - не миф. Более того, вы можете послать ему письмо по адресу peterg@sol.racsa.co.cr. Если посещение тропиков в ваших планах, найти лучшего гида и рыболова на "муху", чем Питер, вам будет совсем нелегко. Вне зависимости, хотите ли вы поймать рыбу-парусник, насладиться видом прыгающего тарпона или полюбоваться экзотическими птицами и крокодилами в девственной дикости джунглей, Питер Горинский посодействует самым наипрофессиональнейшим образом. К тому же, встретившись незнакомцами, вы расстанетесь друзьями. И вернетесь домой, обогащенные огромным знанием и невероятными историями человека, который катался на горных лыжах с Иоанном Павлом Вторым, внес вклад в суматоху гайанской революции, был на первом лондонском концерте "Битлз", встречал британскую королевскую семью, знал Пикассо, Толкиена и многих других замечательных людей.

Сергей Горинский

29 января 1998 года

Остин, Техас, США